Бесчеловечный театр

Патафизический фокус Альфреда Жарри, на издыхании XIX века оплодотворившего французскую культуру пьесой "Король Убю, или Поляки", открыл дорогу целым поколениям нового (анти)искусства. Протест и парадокс сплелись воедино и уже не воспринимались по отдельности. Так родилось то, что мы называем бесчеловечным театром. Эпатаж, деструкция и профанация, слепой бунт, не знающий ограничений. Трагическое и комическое, отныне существующие как полноправные, равновесные начала. Не выхолощенной сентиментальной трагикомедией, а совсем, совсем по-другому.
Итак, театр без человека. Отталкиваясь ногами от надменной физиономии Жарри, мы взмываем ввысь, чтобы рассмотреть все без ретуши и умолчаний. Под безжалостный смех ранних модернистов Дада (Тцара), театра жестокости (Арто) и ОБЭРИУ (Хармс, Введенский), продираясь через их последователей в лице Виана, Топора и Аррабаля - к антитеатру Олдисса, комедии кошмара Гомбровича, глупому и злому театру Mindless Art Group и Вадима Климова.
Андре Бретон утверждал, что "существует некая духовная точка, в которой жизнь и смерть, реальное и воображаемое, прошлое и будущее, выраженное и невыразимое уже не воспринимаются как понятия противоречивые". В описании этой точки мы каждый раз вынуждены узнавать бесчеловечный театр.

Патафизический фокус Альфреда Жарри, на издыхании XIX века оплодотворившего французскую культуру пьесой "Король Убю, или Поляки", открыл дорогу целым поколениям нового (анти)искусства. Протест и парадокс сплелись воедино и уже не воспринимались по отдельности. Так родилось то, что мы называем бесчеловечным театром. Эпатаж, деструкция и профанация, слепой бунт, не знающий ограничений. Трагическое и комическое, отныне существующие как полноправные, равновесные начала. Не выхолощенной сентиментальной трагикомедией, а совсем, совсем по-другому.
Итак, театр без человека. Отталкиваясь ногами от надменной физиономии Жарри, мы взмываем ввысь, чтобы рассмотреть все без ретуши и умолчаний. Под безжалостный смех ранних модернистов Дада (Тцара), театра жестокости (Арто) и ОБЭРИУ (Хармс, Введенский), продираясь через их последователей в лице Виана, Топора и Аррабаля - к антитеатру Олдисса, комедии кошмара Гомбровича, глупому и злому театру Mindless Art Group и Вадима Климова.
Андре Бретон утверждал, что "существует некая духовная точка, в которой жизнь и смерть, реальное и воображаемое, прошлое и будущее, выраженное и невыразимое уже не воспринимаются как понятия противоречивые". В описании этой точки мы каждый раз вынуждены узнавать бесчеловечный театр.

Перед публикацией отзывы проходят модерацию