Если Югославий было целых две, а теперь не осталось ни одной, то нам только и остаётся что уповать на константы утопического наследия югославского авангарда, ибо зад коня всё ещё прекраснее лица королевы Зиты. Впервые русскоязычной публике представлены переводы дадаистов, но не дадаистов; футуристов, но не футуристов; сюрреалистов, но не сюрреалистов югославского авангарда в период с 1921 по 1926 год. Осуществлена заветная мечта Драгана Алексича связать Париж с Уралом тремястами чёрными булыжниками этой антологии. Париж всё ещё горит, Европа умирает, а варварогении балканской цивилизации до сих пор строят зенитистскую вертикаль духа. Оригинальность — ложь. Предурализм — не граница.

Любомир Мицич, Бранко Ве Полянски, Бошко Токин, Мариян Микац, Драган Алексич, Мони де Були и Сречко Косовел спляшут шимми, закинут матери Божьей лассо вокруг шеи и оседлают Гималаи только для вас, на бис.

Если Югославий было целых две, а теперь не осталось ни одной, то нам только и остаётся что уповать на константы утопического наследия югославского авангарда, ибо зад коня всё ещё прекраснее лица королевы Зиты. Впервые русскоязычной публике представлены переводы дадаистов, но не дадаистов; футуристов, но не футуристов; сюрреалистов, но не сюрреалистов югославского авангарда в период с 1921 по 1926 год. Осуществлена заветная мечта Драгана Алексича связать Париж с Уралом тремястами чёрными булыжниками этой антологии. Париж всё ещё горит, Европа умирает, а варварогении балканской цивилизации до сих пор строят зенитистскую вертикаль духа. Оригинальность — ложь. Предурализм — не граница.

Любомир Мицич, Бранко Ве Полянски, Бошко Токин, Мариян Микац, Драган Алексич, Мони де Були и Сречко Косовел спляшут шимми, закинут матери Божьей лассо вокруг шеи и оседлают Гималаи только для вас, на бис.

Перед публикацией отзывы проходят модерацию

Фильтр